ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МОЙ САЙТ!
Меня зовут Елена Додока. Я художник, дизайнер украшений, графический дизайнер. Рисую, паяю, стучу по клавиатуре, делюсь своими знаниями. Очень люблю работать со стеклом в техниках Тиффани, фьюзинг, лэмпворк. Создаю необычные предметы интерьера (картины-зеркала, люстры, ночники, подсвечники, декор) и украшения. Провожу мастер-классы, занимаюсь с детьми и взрослыми рисованием и арт-терапией. Буду рада знакомству и сотворчеству! Ниже галерея с моими работами в разных областях. На сайте можно купить или заказать мои произведения.
Меня зовут Елена Додока. Я художник, дизайнер украшений, графический дизайнер. Рисую, паяю, стучу по клавиатуре, делюсь своими знаниями. Очень люблю работать со стеклом в техниках Тиффани, фьюзинг, лэмпворк. Создаю необычные предметы интерьера (картины-зеркала, люстры, ночники, подсвечники, декор) и украшения. Провожу мастер-классы, занимаюсь с детьми и взрослыми рисованием и арт-терапией. Буду рада знакомству и сотворчеству! Ниже галерея с моими работами в разных областях. На сайте можно купить или заказать мои произведения.
Немного обо мне через интервью
ЛЕНА ДОДОКА. ДИАЛОГ О СТЕКЛЕ, СВЕТЕ И СОВМЕСТНОМ ВООБРАЖЕНИИ
Автор Окасна Син https://t.me/krasota_stekla
Лена Додока — художница, работающая сразу с несколькими медиумами и техниками: витраж и фьюзинг, обжиговая роспись стекла, украшения и светильники, интерьерные объекты, живопись и книжная иллюстрация. Её стиль узнаваем по ощущению воздуха и света, по сказочной интонации — без наивности, но с вниманием и теплотой.
К Лене невозможно «просто зайти». В её мир проваливаешься, как в зеркало, которое вдруг оказывается не поверхностью, а порталом. Сначала ты видишь линии, которые не очерчивают форму, а ведут — как в детстве, когда ещё не нужно было всё понимать. Потом появляется цвет: тёплый, не кричащий, лёгкий, будто подсвеченный изнутри.
Я впервые увидела зеркало Лены Додока не как объект, а как крик радости, застывший в стекле и краске. Оно выглядело так, будто маленький рыжий цветок разверз цветное пространство и впустил в комнату солнечные лучи — даже если за окном серо. Это была не просто отражающая поверхность, а живая картина, нарисованная акрилом на дереве, где твоё лицо в зеркале начинает танцевать в такт причудливой флоре, словно ты попал в сказку с тонким чувством юмора.
Её зеркала — не предметы интерьера, а живые собеседники. В них цветы прорастают прямо по раме, города закручиваются в орнамент, а отражение человека становится частью сказки, а не её центром. Ты смотришься в зеркало — и обнаруживаешь себя внутри истории, где можно быть не собранным, не сильным и не правильным.
Украшения Лены — отдельный жанр. Это не аксессуары, а маленькие вселенные, которые носят на себе. Внутри стеклянных форм — солнце и луна, улочки вымышленных городов, рыжие существа, птицы и цветы, будто застывшие в моменте сна. Они не подчёркивают образ — они его создают, тихо, без нажима, словно разрешая: можно быть мягким, можно быть странным, можно быть собой.
Её иллюстрации и живопись — продолжение того же разговора. Линия здесь не служит границей, цвет не давит значением. Всё построено на паузах, недосказанности, озорстве и доверии зрителю. Эти работы не требуют расшифровки — они требуют присутствия. Посидеть рядом. Посмотреть. Подышать.
Я поговорила с Леной о выборе художественного пути, о стекле и огне, о многоматериальности и совместном воображении.
— Помнишь ли ты момент, когда стало ясно: искусство — это не хобби, а способ жить и дышать?
— Да. Это был момент, когда я приняла решение уйти из издательского дома и заниматься творчеством и зарабатывать именно им. Графический дизайн — тоже творчество, но мне очень хотелось создавать руками: живопись, графику, работать со стеклом.
— Если представить твой мир как сказку — где в ней появляется стекло?
— Везде. В свете через окно, в люстрах, в украшениях, в пятнах на полу рядом с окнами, в фонариках, в маленьких стёклышках, через которые можно смотреть на мир.
— Что для тебя важнее в начале работы: образ, чувство или материал?
— Образ. Вообще всё складывается как пазл, одновременно. Но чаще — после эскиза. Хотя и его я могу сделать под конкретный материал, так что каждый раз по-разному.
— Ты работаешь сразу в нескольких техниках. Это свобода или внутренняя необходимость?
— Скорее внутренняя необходимость. Сначала я думала, что это моя проблема — что нужно выбрать одно направление и развивать его. Но со временем поняла, что по-другому не могу. Это моё личное проявление в мире. Когда перехожу от одного направления к другому, будто перехожу в другую комнату или переезжаю в другую страну. Появляются новые впечатления и ощущения.
— Что в стекле до сих пор остаётся для тебя непредсказуемым?
— Момент, когда открываю печь после фьюзинга. Я всегда в неведении: удался ли замысел, добавили ли печь и стекло что-то своё. И мне так хочется, чтобы можно было сплавлять все стекла между собой без ограничений — но это уже из фантастики.
— Есть ли у тебя отношения с огнём — как с партнёром, соперником или помощником?
— Скорее помощник и сотворец. Это совместная работа: каждый обжиг — ход огня, а потом — мой. Это похоже на игру. Я очень благодарна техникам с огнём за их непредсказуемость.
— Как ты понимаешь момент «достаточно», когда работу нужно остановить?
— Это внутреннее ощущение. Я ученикам всегда говорю, что самое сложное — закончить работу. Но есть момент, когда ты смотришь и уже не понимаешь, что ещё можно сделать. Ты как будто отпускаешь её — и она сразу становится по другую сторону, начинает жить сама по себе.
— Влияет ли техника на то, какую историю ты рассказываешь?
— Нет. Истории я могу рассказывать разными материалами. Просто одна и та же тема звучит в них по-разному. Это и завораживает — даёт возможность услышать её иначе.
— Бывало ли, что стекло ломало замысел и делало работу лучше?
— Да, часто. В витражах — когда что-то трескалось и, не найдя такого же оттенка, приходилось придумывать новое решение. Во фьюзинге — когда части съезжали от температуры или появлялся кракелюр. Иногда это получается неожиданно красиво.
СКАЗОЧНОСТЬ КАК СПОСОБ ГОВОРИТЬ С МИРОМ
В работах Лены часто чувствуется особая интонация — лёгкая и тёплая, будто приглушённая светом. Эта сказочность не уводит от реальности, а, наоборот, помогает пережить её мягче и внимательнее.
— Твой стиль часто называют сказочным и воздушным. Это осознанный выбор?
— Скорее так дышит рука. Иногда я думаю: может, мне надо делать что-то серьёзное, концептуальное, про общество и его проблемы? Но желание идти туда быстро рассыпается. Мне хочется «улыбнуть». Дать повод потеплеть в душе. Я даже не думаю, что это надо, — я просто не хочу создавать другое. Могу, как показал опыт, но не хочу.
— Откуда в работах столько лёгкости — это про характер, опыт, дисциплину?
— Мне сложно судить о лёгкости характера — всякое бывает. Думаю, дисциплина помогает. А опыт — это как раз то, что собирает в образах мимику, проявления, сюжеты, состояния.
Эта позиция — не уход от сложности, а выбор другого регистра. Лена не противопоставляет сказочность глубине: для неё это форма честности.
Лёгкость здесь — результат насмотренности и внутренней работы, а не наивности. За ней стоит внимательное наблюдение за людьми, жестами, интонациями.
— Есть ли у тебя внутренний визуальный мир, к которому ты возвращаешься снова и снова?
— Коты, птицы, рыжие женщины, русалки, цветы и города. Это мой мир сейчас. Через чистый лист я каждый раз в него попадаю. Может быть, он изменится. А может, и нет.
Когда образ найден и история намечена, начинается другая фаза — погружение в форму.
— Что тебе ближе — декоративность или повествование?
— Как только заканчиваю с повествованием, начинается декоративность. Когда образ уже есть, идея схвачена, я ныряю с головой в детали и заполнение.
— Что даёт тебе живопись такого, чего не даёт стекло?
— В живописи нет ограничений. Она может быть разной: мягкой и чёткой, линейной и растушёванной, яркой и пастельной. Со стеклом рамки строже, но я уже заранее выстраиваю, как добиться нужного эффекта: стеклянная крошка даёт акварельность, обжиговая роспись — чёткость и графику.
— Как меняется твой язык между интерьером, украшениями и иллюстрацией?
— В интерьерах он более лаконичный, с меньшей детализацией. В графике и украшениях — наоборот, максимальное внимание деталям.
Отдельное место в практике Лены занимает опыт взаимодействия с дочерьми — каждый по-своему и в своём формате. Для Ани, режиссера театра, Лена создавала иллюстрации к спектаклю — это был важный опыт, где изображение стало частью сценического мира. С Марией, художницей по костюмам, их диалог развивается иначе: они совмещали свои работы в рамках совместного участия в выставке, а также продолжают вдохновлять друг друга тем, что каждая умеет и исследует в своём материале. Мария сейчас работает с украшениями из олова, меди и камней, и этот процесс становится частью их негромкого, но внимательного творческого обмена.
Здесь пока нет устойчивого семейного тандема в привычном смысле слова. Скорее — диалог самостоятельных авторов, который только нащупывает форму, язык и границы, оставаясь живым и открытым к развитию.
— Каково это — работать вместе с дочерьми, оставаясь семьёй и соавторами?
— В творчестве мы только соавторы. Максимальная поддержка и честность — для меня это очень ценно.
— Что ты чувствуешь, когда видишь свои работы в жизни?
— Как будто встречаю родных или близких друзей. Когда я заканчиваю работу, она становится самостоятельной. И видеть её вне моего пространства — всегда восторг.
— Для кого ты создаёшь в первую очередь?
— Получается три в одном. Для себя — потому что образы рождаются во мне. Для зрителя — потому что без него это не работает. И иногда для конкретного человека, когда приходят заказы на украшение, портрет или светильник. Тогда работа максимально про него, но всё равно в моём стиле.
— Самый ценный отклик на работу?
— Улыбки и сияющие глаза. Более чем достаточно.
— Бывает ли, что зритель считывает больше, чем ты закладывала?
— Очень часто. Я могу начать работу, не зная, что получится, просто ставя первую точку. А потом слышу, какие метафоры в ней находят, и сама начинаю рассказывать, глядя на неё как впервые.
— Если бы твои работы могли говорить, о чём бы они шептали?
— Улыбнись. Посмотри, как интересно вокруг. Какие мы одинаковые и невероятно разные. Остановись. Зависни. Запутайся взглядом в деталях и линиях. Забудь про всё. Отдохни от реальности.
— Что ты сейчас ищешь в искусстве?
— Новую форму и тишину. Поход вглубь себя и тех техник, которые я выбрала.
— Какой вопрос для тебя сейчас самый важный — в стекле и в жизни?
— Ощущение гармонии. Передавать через материал состояния, воспоминания, мечты. Учиться расслабляться и быть вниманием на самом кончике стеклореза, кисти или линера. Я не знаю, как сформулировать это ответом. Просто хочется успеть нырнуть глубже. В себя и в творчество.
+7 (962) 877-30-27
г. Краснодар , п. Южный, ул. Московская, 43
